// КУЛЬТУРА

Балерине грозит ампутация пальцев

19 Июн 2014 09:09

Балерине грозит ампутация пальцев Лидер Новосибирской ассоциации босоногих журналист Игорь Резун прислал в НДН.инфо эмоциональную статью о судьбе новосибирской балерины, которую и предлагаем вашему вниманию.

 

Даша сидит передо мной в кофейне на Красном проспекте. Она красивая девушка, и у нее чудесные, глубокие, зеленовато-серые глаза, тонкие изгибистые брови, пальцы рук, как у пианистки, хрупкие. Такие же точеные, великолепные у нее должны быть и ноги. Хотя вот тут нет. Точнее, не так: ног у нее может скоро не быть. В самом прямом смысле.
Но, вероятно, начинать надо было все-таки не с этого.

— Даша, — говорю я, понимая всю банальность этого вопроса, — но это ведь не вчера началось... Ведь в какой-то момент ты поняла, что балет уродует твои ноги в частности и здоровье в целом?

Я догадываюсь даже, что она ответит. Все они это понимают, но ведь это, простите... искусство. И оно очень жестокое.

— Очень хорошо мне помогало, когда проблемы с ногами только начались, санаторное лечение. Потому что дело не только в суставах, это профессиональная деформация, я себе это четко представляю. Дело в хрящевой ткани и общей изношенности организма. Кровоснабжение там капитально нарушено.

Пятьдесят тысяч, которые они тогда получали в качестве зарплаты, — это сумма для Новосибирска значительная. Это понятно всем. Я смотрю в слегка затуманенные болью глаза Дарьи — потому что изуродованные пальцы дают о себе знать даже сейчас, когда мы не танцуем «Лебединое», а просто сидим в кофейне на Красном! Так вот, смотрю и все-таки пытаюсь подтолкнуть ее к ответу. Все-таки что — деньги или искусство? Что держало все это время, эти шесть лет, в течение которых изменения здоровья в худшую сторону еще могли быть обратимы?

Мучительно больно танцевать... это как?! Я не понимаю. И почему никто не обратил внимания, никто из врачей, которые, по идее, должны обслуживать эту профессию, не менее опасную, чем асбестовое производство, ничего не сказал?

— Я с какого-то времени перестала чувствовать фаланги пальцев. По идее, повторю, если бы в театре провели медкомиссию, мне бы сказали: «Девушка, вам нельзя танцевать на пуантах, просто нельзя...» — грустно говорит она.

Она рассказывает, что еще в 2002 году пришла к первому своему начальнику, Сергею Владимировичу Крупко, и сказала: мол, давайте я буду занимать нишу характерной балерины, танцевать так называемые «каблучковые» партии... Это тоже интересный танец, как говорит Дарья, это соло. Но приговор был жестким: не будет ей никакого соло, пока не будет работать на пальцах. А это пуанты, это ежедневные сверхнагрузки...
И она завершает: «Я, конечно, сначала просто терпела...»

— Да, я вставала на пуанты, чтобы танцевать сольные номера. Я же не могла сказать: «Вот соло буду, а кордебалет не буду». В театре так невозможно, выбирать не приходится. Нет такого у нас, и не такой был у меня контракт с театром, я не прима...

Дарья вспоминает: «Как раз в это время увеличились нагрузки. С приходом нового руководства стали более продолжительными репетиции, они стали проводиться и утром, с 10 до 14 часов, и вечером, с 17 до 20. Пошла работа часто — без выходных. При руководителе Крупко у нас перед спектаклем были сверки на полупальцах. А потом везде на пальцах — на прогоне перед сценой, на всех репетициях... на классику — обязательно. Да я и сама чаще стала бывать в обуви, что и говорить. Я люблю гулять босиком, но мне стало немного не до того...»

Дарья рассказывает: «...А нам предстояли гастроли в Испании. Меня тогда руководство отправило к специалисту знакомому, мне выписали гомеопатических средств на приличную сумму... и все испанские гастроли я сидела на этих уколах. Естественно, они несовместимы с фуросемидом, который я раньше принимала, и отек приходилось снимать какими-то другими, нелекарственными средствами. В перерывах между спектаклями я лежала в номере на аппликаторах Кузнецова — иголках с ногами, подвешенными вверх и обмотанными солеными полотенцами. По два с половиной, по три часа до спектакля и после... А на улице сорок семь градусов жары, это же Испания! Это казалось каторгой...»

Я знаю, что одна из ее проблем — это кредиты на полтора миллиона в тринадцати банках. Об этом нельзя молчать, это будет нечестно. Читатель не простит этого умолчания ни мне, ни Дарье. Но эта проблема могла бы разрешиться, если бы... если бы не была тесно увязана с другой. Банкам нужен документ, медицинское заключение. Данные обследования. А на обследование нет денег: оно стоит, по Дашиным расчетам, около пятнадцати тысяч. И взять их неоткуда. Вот, собственно, почему я сейчас и сижу с ней в этой кофейне...

— Я обратилась к руководству как раз после моего вынужденного поста в соцсети «ВКонтакте», после этого отчаяния... — говорит она глухо. — Мне передали: иди пиши заявление на перевод на «каблучковые» партии. И заработная плата у тебя будет без гранта. То есть голый оклад — восемь тысяч рублей.

Эта треклятая смета лежит передо мной распечатанная: даже не будучи медиком, я способен понять: из всего многообразия процедур обследования Дарья выбрала только те, что напрямую относятся к диагностике состояния ее ступней, которым угрожает ампутация пальцев. Ничего лишнего! Но, по ее словам, у дирекции театра оказалась свое видение ее сметы...

Докладываю почтеннейшей публике со слов Дарьи: помогли. Обсчитали всю смету сами, вышло около... трех (!!!) тысяч рублей. Естественно, многие процедуры не включили. Три предложили выдать прямо сейчас, а что будет «сверху» — оплатить через пару месяцев по чекам...
Все бы хорошо, но с условием.

Дарья морщится, как от зубной боли... Нет, это не зубная — начали снова неметь пальцы ног:
— В дирекции мне показали две газетные вырезки — ту самую статью в «Комсомольской правде», с которой все началось, и еще одну — и потребовали, чтобы я «прекратила»... Да, мне предложили «прекратить всю эту деятельность», то есть любые выступления, так сказать, в сети Интернет.

Вот так — так помог театр балерине, отдавшей ему, этому театру, двенадцать лет жизни и здоровье. Так театр лишил эту хрупкую и романтичную девушку покоя и дал ей ежедневную боль, угрожающую ампутацией пальцев ног... Так, получается, театр ее убивал все эти годы.

Мне нечего прибавить. Люди добрые, давайте поможем Дарье собрать средства на обследование!

P.S.:

Благотворительный фонд  Дарьи Завьяловой: счет в ОАО «Сбербанк России» для юридических лиц: № 408 178 102 440 5066 2847. Для физических лиц карта Сбербанка № 4276 8800 6830 8174. Телефон ответственного лица: 8-983-313- 3565.

Федеральные новости